Журнал "Наше Наследие" - Культура, История, Искусство
Культура, История, Искусство - http://nasledie-rus.ru
Интернет-журнал "Наше Наследие" создан при финансовой поддержке федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
Печатная версия страницы

Редакционный портфель
Библиографический указатель
Подшивка журнала
Книжная лавка
Выставочный зал
Культура и бизнес
Проекты
Подписка
Контакты

При использовании материалов сайта "Наше Наследие" пожалуйста, указывайте ссылку на nasledie-rus.ru как первоисточник.


Сайту нужна ваша помощь!

 






Rambler's Top100

Музеи России - Museums of Russia - WWW.MUSEUM.RU
   

К 60-летию Победы

Редакционный портфель Иосиф Алексaндрович Каплер. Пути смерти (Записки узника гетто)

Предисловие 01 02 03 04 05 06 07 08 09 10 Фотоматериалы


Иосиф Александрович1

 

Пути смерти

(Записки узника гетто)

1946

I

Я — юрист и был наивно уверен, что свои международные обязательства государства выполняют. Но Германия, только недавно заключившая с Советским Союзом договор о ненападении, без объявления войны бомбит наши города, её армии переходят наши границы. Я подумал было, что это опять дела «коварного Альбиона», что Англия в сговоре с Германией решила столкнуть лбами большевизм и фашизм. Загребать жар чужими руками — на них похоже… Однако, Англия продолжает воевать с Германией, даже заключила с нами союз о совместных военных действиях.

Ничего не понимаю!

Вспомнил первомайский парад на Красной площади в Москве, который я видел своими глазами: самолеты, эффектные выезды танков…

Конечно, мы победим!

Но… мы отступаем.

Не верится в сдачу одного города за другим, в разговорчики, что в Красной Армии много предателей и шпионов. Чушь какая-то!

Иду в военкомат вступать в армию.

— Старики нам не нужны, — говорит военком. — 55 лет. Больной, слепой. От вас больше вреда, чем пользы.

— Я бывший красный партизан!

— Теперь партизаны не нужны. Извините, у меня много работы — сами видите… — он жмет мне руку и выпроваживает за дверь.

В шесть утра, в двенадцать дня, в шесть вечера и в одиннадцать ночи слушаю последние известия. Все то же. Отступление продолжается. Фронт приближается. Уже появились в Одессе эвакуированные из Буковины и Бессарабии. Они осаждают пароходные и железнодорожные кассы. Очереди тянутся на целые кварталы. Глядя на них, одесситы готовятся к отъезду. Очереди растут с каждым днем. Началась спекуляция билетами и талонами на поезда и пароходы для эвакуации. Со спекулянтами борются, но это не помогает.

 

***

Очень много в Одессе эвакуированных евреев. Они прибывают отовсюду и спешат дальше. Знают, что ждёт их. Сообщения о том, что делали с евреями немцы в Варшаве, Люблине, других городах Польши и Буковины, вселяют ужас. Еврей считает минуты, когда эшелон, на котором он получил место, отойдет от Одессы. Пароходы переполнены беженцами. Перегружены до отказа. Они идут в Мариуполь и к берегам Кавказа. Немецкие самолеты бомбят эшелоны и пароходы. Тысячи людей гибнут.

Фронт приближается.

Ко мне приехала сестра с мужем и сыном из Бессарабии. Немцы уже подошли к Кишинёву. Надо спешить, поскорей уехать из Одессы. Потом будет труднее. Они едва выбрались из горевшего дома, в который попал снаряд. Кишинёв уже вероятно занят немцами или их союзниками румынами.

Сестра плачет. Шурин и племянник нервничают.

Чего ты ждешь? Кроме веревки от Гитлера ничего не получишь…

Немцы ещё далеко, — возражаю я. — Надо подготовиться, получить эвакуационный листок… Наши не пустят немцев в Одессу. Читай сегодняшнюю газету: «Одесса была, есть и будет советской!».

Слишком быстро они наступают. Польшу заняли за две недели. Смотри, не прогадай! Я не хочу лишиться брата!.. Езжай, умоляю тебя!..

Немцы бомбят Одессу. Первые бомбы упали в Малый переулок — уничтожили несколько домов, погибло много людей. Каждый день над городом кружат немецкие стервятники…

Стою на дежурстве у ворот дома: пять самолетов высоко плывут в чистом небе. Один из них резко пикирует вниз… Пронзительный свист, взрыв, душераздирающие крики раненых и умирающих. Рушатся стены домов. А вблизи никаких военных объектов…

Моя семья, напуганная бомбежками, как многие одесситы, отсиживается в Аркадии, дачной местности, в надежде, что там потише. Но и дачи пострадали, разрушены, а вынужденные дачники бросились в катакомбы 20-30 метров под землёй, они лучше бомбоубежищ предохраняют от прямых попаданий бомб. Здесь сыро, но спокойно. А я ночую дома — в центре Одессы.

Дом наш — трехэтажная коробка; окна квартиры на втором этаже над «Гастрономом» выходят на Торговую улицу. Дом опустел: одни эвакуировались, другие переселились в окрестности города. Остались только дворник с семьёй да ещё несколько человек. Воздушные тревоги чуть ли не каждый час: приходится выскакивать в подъезд — там безопаснее.

Итак, я ночую сегодня дома. В Аркадию идти поздно, да и нужно взять кое-какие продукты для семьи. Девять часов вечера. Сплю тревожно. Вдруг страшный свист и гул. Разрыва бомбы не слышно. Что-то громадное пробило с грохотом крышу и сквозь этажи рухнуло в погреб. Прислушиваюсь: тихо. Засыпаю. Часов в двенадцать опять свист, и следом — взрыв. Меня осыпает битым оконным стеклом. Отряхиваю постель, снимаю стекло с одеяла и снова ложусь… Но не сплю… тревожно. Под утро опять свист и гул от разрыва. Опять брызги оконного стекла. Поднимаюсь. Невольно смотрю в зеркало. Все лицо в крови и царапинах. Но жив — и хорошо! Спускаюсь во двор и не узнаю своего дома. Разрушено три флигеля. Один из них, напротив ворот, пробила мина, к счастью не разорвавшаяся, но убившая на втором этаже учительницу немецкого языка Бендер. Она с таким нетерпением ждала прихода немцев. Гитлера за бога почитала.

Нагруженный продуктами, я шел к семье в Аркадию. По дороге бомбят, приходится прятаться в бомбоубежища и ждать, когда кончится воздушная тревога. Но надоедает, и идешь уже, не обращая внимания на свист, разрывы бомб и окрики дежурных у ворот домов.

Почти ежедневно приходится отлучаться из Аркадии то за хлебом, на седьмую станцию трамвая № 18, то на шестнадцатую станцию Большого Фонтана. Там в очереди иногда можно достать помидоры, картофель, дыни. Мяса, рыбы, птицы в продаже уже нет. Очередь за хлебом на седьмой часто разбегается из-за бомбежки.

Регулярно отправляюсь в город к коменданту, в надежде достать талоны на пароход, чтоб эвакуироваться, но безрезультатно: то талонов нет, то пароходы не идут, а поездные эшелоны давно прекратились. Но вот наконец талоны получил, и мы, нагруженные рюкзаками, отправились в порт. В порту бомбежка в разгаре. Приходится сидеть в бомбоубежище. Затихло наконец. Идем к пароходу «Ленин». Возле него толкаются уже тысячи жаждущих. Шум, крики. С трудом пробиваемся, но не пускают на сходни даже с талонами. Пароход перегружен.

Возвращаемся обратно в Аркадию, и снова начинается погоня за талонами на пароход. Одесские спекулянты продают талоны по три-четыре тысячи рублей за штуку. Продаём, что возможно, и покупаем три талона на пароход «Анадырь». Опять под бомбежкой идём в порт, опять бомбоубежище и лихорадочное движение к пароходу. Наконец-то после долгих усилий мы на пароход попали, но… опять вернулись домой. Пароход сел на мель.

Положительно не везет! Договорился, наконец, с Институтом зерна и муки об эвакуации грузовиком. Ждали два дня в институтском бомбоубежище, и всё-таки не удалось уехать. Исправным оказался только один грузовик, на нем уехало начальство, а второй не вышел из ремонта.

Да, не везёт! Отправились было пешком в Николаев, но пришлось вернуться. Одесса уже окружена. Оставался только один выход — морем. Но пароходов мало, а талоны дают в первую очередь работникам, партийцам и семьям военных.

 

***

Сидим в Аркадии. Ждем у моря погоды. Все мысли вокруг одного — как уехать.

А погода прекрасная. Дни стоят теплые, и только ночами немного холодно от морской сырости. Вынужденные «дачники» ещё купаются. Погружаешься в теплую воду и наслаждаешься морем. Голубые волны набегают на берег. Золотые лучи солнца искрятся в них, и не верится, что идет война.

«Дачники» занялись рыбной ловлей. С продуктами становится всё хуже.

Изредка ко мне приезжает прокурор Сталинского района т. Ш. поиграть в шахматы, искупаться, отдохнуть от бомбежек. Он уже свою семью отправил. Предлагает достать два талона на пароход. Только два. Кому остаться, кому ехать? Пароход «Ленин» погиб, и вместе с ним — тысячи людей, в том числе мои коллеги — супруги Подкаминер и др. Спаслись немногие. Погибли и некоторые другие пароходы. Кому остаться? Решаем, что поедут жена и дочь, а я останусь — может, достану ещё талон и догоню их. Уславливаемся встретиться в Горьком у моей старшей дочери…

Рюкзаки всегда готовы, и я прощаюсь с родными, любимыми, дорогими моими… Я не выдерживаю, и появляются слезы. Рыдания мои передаются дочери и жене. Они отказываются меня оставить. Только вместе! Вместе умереть или вместе выжить. Ш. обещает, — если удастся, конечно, — достать третий талон.

Проводим дни на берегу моря. С нами вместе, в одной клетушке живут: шурин Зиновий Львович Косов, адвокат, его жена Аня и Валя, их сын, мальчик 11 лет. Кроме них на нашей так называемой даче живет еще женщина-врач и её взрослый сын. Перебралась сюда и сама хозяйка дачи, жена моряка, с двумя дочерьми. Дача стоит под скалой высотой метров 15. Тут же вблизи, в пористом камне скалы мы устроили хорошее бомбоубежище. Как только начинается тревога, и зенитки открывают стрельбу, — мы прячемся и ждём, пока всё стихнет.

Летят шесть стервятников, им навстречу несколько наших ястребков. Начинается воздушный бой. Я в бомбоубежище не иду — редкое зрелище. Жена и дочь кричат, но я не слышу. Наш ястребок заходит немцу в хвост и дает очередь. Неудачно. Ястребок взвивается вверх и заставляет немца снизиться. Рядом появляются ещё два наших истребителя. Вместе атакуют. Немец падает, и уже совсем у воды, совсем недалеко мотор взрывается, самолет погружается в воду. Воронка и волны… Жена и дочь ругают меня.

Через несколько дней, рано утром, когда Одесса была уже окружена, гитлеровцы стояли довольно близко, у Дофиновки — это по Николаевской дороге — и целыми днями обстреливали город, я наблюдал из довольно приличного цейсовского бинокля как наши моряки начали высаживать у Дофиновки десант. Крейсеры и миноносцы обстреляли сначала берег и дорогу к Дофиновке, а затем под перекидным огнём стали высаживать войска. Их было всего около четырёх тысяч человек — мало. Но неожиданность и натиск сделали своё дело. Врага отогнали на много километров — чуть ли не до Очакова.

Уходят последние пароходы. Уезжает Ш. Он предлагает взять с собой мою дочь на правах жены. Никого больше — только один талон для жены. Во мне борются два чувства: желание спасти дочь и страх за нее. Ш., хоть и добрый человек, но неуравновешенный… Мы всё-таки соглашаемся. Провожаем их к остановке трамвая, прощаемся и уходим, с трудом сдерживая слезы. Чувствую, что начинаю сходить с ума. Кровь моя ушла, моя кровь!.. Ведь живу и работаю только ради неё. Моя дочь! Жена молчит, с трудом передвигает ноги. Беру её под руку и плетемся назад, в Аркадию, одинокие…

Незачем, не для чего жить… — шепчу я.

Жена подняла на меня глаза полные слез и вдруг стала кричать:

Ты с ума сошел! Ты бледен как полотно, что-то шепчешь!.. Люба! С папой что-то неладное!..

Я вдруг вспомнил древнееврейскую песенку: «Сисас бесимку, бесимхас тойру» и запел громко, отбивая такт ногой. Жена закричала еще громче. Дочь услышала и прибежала.

Смотри, что с папой.

Папуля! Папулинька! Перестань, успокойся, прошу тебя! Дорогой мой…

Целует меня дочь, и припадок уходит.

Мы вернулись подавленные, потрясенные прощаньем.

Я сел на скалу и стал смотреть на море, думая о том, что жизнь теперь потеряла всякий смысл. Жена и соседи зовут снизу в бомбоубежище, но я не иду. Зачем?

Прихожу в себя и вдали вижу дочь. Она возвращается, задумчиво глядя перед собой. Я подымаюсь и бегу к ней.

Ты вернулась? Ты что-нибудь забыла?

Да, — улыбается она. — Забыла. Вас, моих любимых, вас! Как вы останетесь без меня?! Будем жить или нет… Я остаюсь.

Дочь плачет, — и у нас слезы льются, и мы упрекаем её за то, что осталась — ведь это была последняя возможность спастись…

Надежды на эвакуацию больше нет.

Октябрь. По ночам уже холодно. А днём ещё солнышко довольно сильно припекает. Вода в море уже холодная. Рыба плохо клюет. Волны становятся всё больше и с шумом разбиваются о прибрежные скалы, рассыпаясь высоко водяной пылью.

 

***

Как быть? Что делать? Мы с шурином Зиновием отправляемся на Пролетарский бульвар в санаторий учёных. Там главным врачом работает наша золовка — жена Миши, старшего брата моей жены. Миша — адвокат, профессор. Он отличается колоссальной памятью и талантлив. До революции он закончил Ковенскую ешиву. Знал 32 книги талмуда почти наизусть. Потом за границей закончил медицинский факультет, но госэкзаменов в России не сдавал, а поступил на юридический факультет Крымского университета. Учился и в международном институте. Занимался с успехом высшей математикой. Чего только не преподавал он в высших учебных заведениях! И политэкономию, и уголовное право, и уголовный процесс, и высшую математику. Теперь он изучал английский язык. Французский, немецкий, латынь, украинский, древнееврейский он знал в совершенстве. Русский считал родным, материнским языком, хотя должен был считать таковым еврейский.

Миша — как бы негласный руководитель, отец наших семей. Мы с Зиновием решили с ним посоветоваться. Миша мечтает попасть в Палестину. Он рассказывает, что Гитлер, ненавидя евреев, высылает их из страны. Высланных англичане сажают на пароходы и отправляют в Землю обетованную.

А то, что Гитлер истребляет евреев… Ты слышал сообщения Совинформбюро? Они уничтожили тысячи евреев в Варшаве и других местах. А в самой Германии?! А его книга «Mein Kampf», в которой он обещает уничтожить всю нацию до 1942 года?

Откровенно говоря, я мало верю нашему Информбюро. А сказки про антисемитизм немцев нам давно знакомы.

Почему же евреи эвакуируются, бегут? Разве те, кто случайно вырвался от немцев, врут?

Я не верю, что немцы уничтожают целые нации. Я ещё помню немцев на Украине в 1918 году. Какая культура! Они были вежливы даже по отношению к евреям. Ты же, Иосиф, сидел у немцев в крепости, — тебя оскорбляли, издевались?

Не издевались, а просто называли «ферфлухтер иуде» и приговорили к смертной казни, — правда, как большевика. Только благодаря твоей Мусе и подпольной Спартаковской организации крейсера «Гебен» мне удалось бежать.

Значит, ты хочешь эвакуироваться? Но ты же видишь — это невозможно. Пароходы всех не заберут. Да и кому мы нужны с нашими застарелыми грыжами, геморроями, почками? Кому сейчас нужны наши былые заслуги?! Молодые нужны, чтобы драться. Мы теперь на помойке истории.

Прекрати! Это в тебе уже не здравый смысл говорит, а обида за те два года в лагерях.

Что ты понимаешь!.. Я действительно обижен, потому что осужден был незаслуженно. Это была политика Ежова… Дело не в этом. Просто я убежден, что мы останемся живы. Даже не будем ограничены в правах. В крайнем случае, будем носить желтые повязки с шестиконечной звездой. А если представится возможность, уедем в Палестину. Как хотите! Я остаюсь здесь. Что будет со всеми евреями — будет и со мною!

Мы ушли. Миша нас не убедил. И снова — бесконечные поиски талонов на последние уже пароходы. Комендатура находилась теперь на Балковской улице (ул. Фрунзе). Мы пробились к коменданту, но он заявил, что талонов нет. Эвакуируются только войска, исполкомы и судебные органы. Остальные остаются.

Вышла почти последняя газета. В ней черным по белому — лозунг: «Одесса была, есть и будет советской!». Газету расхватывали, платили за неё бешеные деньги и радовались, что Одесса не будет сдана, что, вероятно, началось контрнаступление, и всем мытарствам пришел конец. Передавали уже слух, будто румыны, потерявшие в боях под Одессой несколько десятков тысяч людей, даже отступили, и немцы их, своих союзников, расстреливают. Радовались и спешили домой с отрадной весточкой…

Но к вечеру были расклеены объявления облисполкома и командования, что вследствие плохого снабжения продовольственного и военного, а также по стратегическим соображениям Одесса Красной Армией оставляется.

Все стали с дач перебираться обратно в город.



Иосиф Алексaндрович Каплер. Пути смерти (Записки узника гетто): Предисловие 01 02 03 04 05 06 07 08 09 10 Фотоматериалы

 
Редакционный портфель | Указатели имён и статей | Подшивка | Книжная лавка | Выставочный зал | Культура и бизнес | Подписка | Проекты | Контакты
Помощь сайту | Карта сайта

Журнал "Наше Наследие" - История, Культура, Искусство




  © Copyright (2003-2016) журнал «Наше наследие». Русская история, культура, искусство
© Любое использование материалов без согласия редакции не допускается!
Свидетельство о регистрации СМИ Эл № 77-8972
 
 
Tехническая поддержка сайта - webgears.ru