ддддд
Елизавета
Ренне
Придворный
художник Кристина Робертсон
Британская
художница Кристина Робертсон (урожденная
Сандерс, 1796—1854) родилась в небольшом
местечке Кингхорн (Файф), недалеко от
Эдинбурга. Считается, что художественному
мастерству она обучалась у своего дяди,
портретиста Джорджа Сандерса, с которым
она какое-то время проживала в Лондоне
по одному адресу. Сандерс по всей
вероятности помогал ей на первых порах
с заказчиками, среди которых у еще
неопытной молодой художницы рано
появились влиятельные клиенты. Ей
сопутствовал успех. Всего за десять
лет, прошедших с 1823 года, когда она
впервые показала свои работы в Королевской
Академии в Лондоне, ее репутация
портретистки сильно укрепилась, цены
на ее работы выросли, она могла позволить
себе мастерскую в очень престижном
районе Лондона на Харлей-стрит. Теперь
к ней обращались большей частью
представители британской аристократии,
богатые землевладельцы, предприниматели
и банкиры. С 1830-х годов ее имя стало
известно на континенте, чему способствовали
не только ее поездки в Париж, но и
распространение иллюстрированных
изданий, выходивших в 1830—1840-е годы,
«Portrait
Gallery
of
Distinguished
Females»
Дж.Берка, «Heath’s
Book
of
Beauty»,
«La
Belle
Assemble».
Они сопровождались гравированными
изображениями светских красавиц,
некоторые из которых создавались по
работам Кристины Робертсон. Эти издания
были известны в России. Так, например,
в «Heath’s
Book
of
Beauty»
за 1840 год даже был воспроизведен портрет
одной из первых красавиц Петербурга
графини Е.М.Завадовской, исполненный
Альфредом Чалоном. Кстати, графиня
упомянута в расчетной книге Кристины
Робертсон вместе с другими русскими
заказчицами: княгиней Витгенштейн и
графиней Потоцкой1.
Их миниатюрные портреты она исполнила
в Париже в 1837 году. Несколько томиков
«Heath’s
Book
of
Beauty»
сохранилось в библиотеке Эрмитажа. Они
принадлежали императрице Александре
Федоровне, которая, листая их, конечно
могла и не обратить внимания на имя
художницы, чьи работы мало чем отличались
по своей стилистике от произведений
других модных живописцев того времени.
Но именно полное соответствие духу
эпохи, требованиям моды сделало изящное
искусство британской портретистки
узнаваемым и воспринятым с энтузиазмом,
когда она приехала в Россию в 1839 году.
Среди
ее первых заказчиков в России были
Орловы-Давыдовы, Барятинские, Юсуповы,
Куракины, Белосельские-Белозерские,
Бутурлины — цвет русского аристократического
общества. Одним из примеров ее работы
в это время — портрет Е.П.Белосельской-Белозерской
в Альманахе В.Владиславлева «Утренняя
Заря» за 1841, гравированый Г.Робинсоном
с портрета К.Робертсон. (Гравер Робинсон,
неоднократно издававший свои гравюры
в «Heath’s
Book
of
Beauty»,
много работал для «Утренней Зари»).
Особенно ее популярность возросла после
того, как она начала получать заказы от
царской семьи2.
Из документов Министерства Императорского
Двора, среди которых сохранились
подлинные письма художницы, известно,
что весной 1840 года она «писала великую
княгиню Марию Николаевну, герцога и
младенца в небольшом размере для Ее
Величества императрицы» (то есть старшую
дочь Николая I с мужем, герцогом
Лейхтенбергским и ребенком — Е.Р.),
что за портрет наследника Александра
Николаевича ей заплатили 1572 рубля
серебром, а за портреты императора и
императрицы — 4285 рублей с копейками3.
Где эти портреты в настоящее время,
неизвестно. Удалось найти редкую
литографию с одного из портретов Николая
I,
а их Кристина Робертсон исполнила
несколько. Тип лица был использован ею
позднее в 1843 году, когда она изобразила
Николая, читающего газету, рядом с
Александрой Федоровной, занятой вязаньем,
в кабинете императрицы в Зимнем дворце.
Эту маленькую трогательную картинку,
воспроизводящую «семейную идиллию»,
взяла с собой младшая дочь Николая I,
Александра, когда уезжала на родину
своего мужа, принца Гессен-Кассельского,
там картина находится до сих пор4.
Наиболее
широкое распространение из многочисленных
изображений императрицы получил портрет
в рост в белом платье с розой в руке. Он
был гравирован, повторялся самой
художницей, копировался русскими
мастерами. В 1841 году «Портрет Александры
Федоровны» демонстрировался на выставке
в Академии художеств вместе с портретами
ее дочерей, Марии, Ольги и Александры,
также исполненными К.Робертсон в
натуральный рост. За эти работы художница
получила звание почетного члена
Императорской Академии художеств. По
окончании выставки портрет императрицы
поместили во вновь отстроенном после
пожара Зимнем дворце, в Ротонде. Портреты
дочерей украсили так называемую
Романовскую галерею, где Николай I
собрал изображения представителей
императорского дома. Александра Федоровна
запечатлена в тяжелый для нее период.
Она глубоко переживала неизбежное
расставание со своими выросшими детьми,
грозившее нарушить уютную атмосферу
семейного круга, центром которого она
себя чувствовала. Она считала, что
лучшая, счастливейшая часть ее жизни
ушла в прошлое вместе с обратившимся в
пепел старым дворцом и пошатнувшимся
здоровьем5.
Тем не менее на портрете из Ротонды она
кажется юной и цветущей. Ее меланхоличное
настроение ощущается лишь в грустном
наклоне головы и в жесте руки с осыпающейся
розой. Граф М.Д.Бутурлин вспоминал в
своих «Записках»: «Модная Британская
артистка написала, поочередно всю
царскую семью во весь рост и получила
за то около ста тысяч рублей серебром.
Из императрицы Александры Федоровны,
которая тогда конечно считала себе все
40 лет сполна, льстивая кисть Британки
сделал двадцатилетнюю красавицу; но ей
трудно было польстить великим княжнам…:
тут сама натура могла спорить с идеалом
искусства. Но по коловратности всего
житейского, не прошло и шести лет, как
все эти знаменитые произведения перешли
из дворцовых зал в полутемные коридоры,
и о г-же Робертсон едва ли кто ныне
помнит»6.
Бутурлин оказался прав в том, что имя
британской художницы было основательно
забыто, хотя она дважды довольно подолгу
жила в России (1839—1841 и 1847—1854), здесь
умерла и похоронена на Волковом кладбище
в Петербурге. Он ошибался в другом: ее
произведения оставались в интерьерах
петербургских дворцов до начала ХХ
века. Их можно было видеть в Юсуповском
дворце на Мойке, в Шуваловском и в
Шереметевском дворцах. При жизни
Александра II
акварельные портреты матери и жены
работы Кристины Робертсон всегда
находились на его письменном столе в
Зимнем дворце и в Царском Селе. «Портрет
императрицы Александры Федоровны»,
оставался в Ротонде Зимнего дворца до
Октябрьского переворота, во время
которой пострадал от штыков.
Примечания
1
Рукописная расчетная книжка К.Робертсон
находится в библиотеке Музея Виктории
и Альберта в Лондоне.
2
Более подробно об этих и других
произведениях К.Робертсон можно узнать
из каталога выставки «Незабываемая
Россия. Русские и Россия глазами
британцев. XVII—XIX
век» (Москва, 1997)
3
РГИА. Ф.472. Оп.17. 1823—1850. Ед.хр.2/934.
4
Die Mitgift einer Zarentochter. Meisterwerke russischer Kunst des
Histirismus aus dem Besitz der Hessischen Hausstiftung Museum Schloss
Fasanerie (Katalog). Eurasburg Ed. Minerva, 1997. S. 76.
5
Alexandra Feodorowna Empress of Russia, by A.Th. von Grimm.
Translated by Lady Wallace. Edinburgh, 1870, v.2, p. 194.
6
Записки графа М.Д.Бутурлина // Русский
архив. 1901. Кн. III. С. 451.